Экспортёр – это звучит гордо?
АЭС «Эль Дабаа» (Египет). Фото rosatom.ru
В рамках закрывшегося недавно ПМЭФ-2026 вновь звонко звучали термины типа «Россия – нетто-экспортёр», «Россия – страна-кредитор», «мы продаём больше, чем покупаем». Это действительно так. Положительное сальдо торгового баланса в 2025 году оценивается от 116 до 139 млрд долларов в зависимости от источника. Но так ли это здорово?
Запертые миллиарды
В торговле со всем миром мы всегда в плюсе. Плюс бывает побольше и поменьше. Так, например, в 2022 году на фоне резкого роста цен на энергоносители мы получили положительный баланс в 332 млрд долларов. В 2023 и 2024 годах – чуть больше 120 млрд долларов. За январь–март этого года, по оценкам экспертов, положительное сальдо внешней торговли составило 30, 3 млрд долларов.
Обычно чиновниками эти «достижения» преподносятся именно как триумф. Однако не всё то золото, что блестит. Пару лет назад, когда страна под названием Индия скупала почти 75% нашей попавшей под санкции нефти, на счетах российских нефтяников скопились миллиарды рупий. Да вот беда: деньги лежали на счетах индийских банков, и снять или конвертировать их в доллары было невозможно по местным законам.
А деньги немалые. По данным Министерства торговли и промышленности Индии и ФТС РФ, в 2022 году профицит (именно он практически в полном объёме и завис в банках Нью-Дели) оценивался в 31, 8 млрд долларов. В 2023 году – уже 56, 8 млрд долларов (Россия поставила товаров почти на 60 млрд, а импортировала из Индии лишь на 3, 2 млрд долларов). В 2024 году – 57, 2 млрд долларов. В 2025-м – около 55 млрд долларов из-за падения мировых цен на нефть и перехода части контрактов на дирхамы и юани. В 2026 году за период январь–апрель торговый профицит в пользу РФ, по приблизительным оценкам, составил около 15, 2 млрд долларов.
В нормальной ситуации торговый профицит означает, что страна получает чистый приток иностранной валюты, которую можно потратить по всему миру. В случае с Индией этот гигантский профицит (суммарно более 210 млрд долларов за неполные пять лет) практически целиком остался внутри индийской финансовой системы, так как тратить эти рупии за пределами Индии запрещено местным регулятором.
Сейчас, говорят, ситуация изменилась: «мёртвым грузом» эти деньги на корреспондентских счетах больше не лежат, они просто работают на экономику не России, а Индии! По данным местных профильных ведомств, эти средства активно направляются на покупку индийских государственных ценных бумаг, инвестиции в акции местных компаний на фондовом рынке и финансирование крупных инфраструктурных проектов в Индии (строительство портов, модернизация железных дорог, судостроение).
То есть мы продаём свои невосполнимые углеводородные запасы, а полученные за них деньги вкладываем в чужую экономику. Так, судя по открытым источникам, инвестиции идут в модернизацию индийских портов, развитие логистического коридора «Север – Юг» и строительство коммерческих судов (видимо, для дальнейшей бесперебойной доставки российской нефти), а также на комплектующие для судоремонта и тяжёлой промышленности.
Ещё на рупиях наживается более десятка крупных квазигосударственных финансовых институтов (включая Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк и другие), которые оставляют выручку в Индии и покупают там гособлигации. То есть российские государственные ресурсы напрямую кредитуют дефицит бюджета Индии, а не России.
И это лишь один из примеров. По итогам 2025 года в торговле между Россией и Китаем зафиксировано положительное сальдо (профицит) в пользу РФ в размере 21, 5 млрд долларов. И хотя эти деньги пусть и с трудом, но выводятся в Россию, существует разделение на «чистые» материковые юани и «грязные», которые как раз и крутятся в нашей стране.
Проще говоря, одновременно используются оба вида юаня, но из-за санкций российская юаневая финансовая система раскололась. Есть CNH (офшорный юань), и именно он является главным инструментом для реального импорта и экспорта. Его принимают международные банки в торговых хабах (ОАЭ, Гонконг, страны СНГ), через которые Россия проводит платежи, чтобы обойти санкции.
На Московской бирже и в межбанковских расчётах внутри РФ торгуется инструмент, привязанный к CNY (оншорный юань). Из-за санкций против Мосбиржи и Национального клирингового центра (НКЦ) этот юань оказался отрезан от материкового Китая. Народный банк КНР жёстко контролирует CNY и не пускает обратно в страну юани, которые побывали на подсанкционных российских счетах. То есть это те же «индийские рупии», которые невозможно использовать вне пределов российской юрисдикции.
Но кто-то и на этом умудряется зарабатывать. Из-за разделения юаней на «внутренние» и «внешние» возникла огромная разница в их стоимости. Банки покупают юани CNY внутри России дешевле, а продают CNH импортёрам для отправки в Китай со значительной наценкой. Эти валютные спреды приносят банкам миллиардные прибыли. Подчёркиваю: банкам, а не госбюджету или экономике страны напрямую.
Стратегия Плюшкина
Есть такой финансовый термин, который носит негативный оттенок, – «отток капитала». При его использовании возникает стойкий образ, навеянный Кукрыниксами: толстяк-капиталист перебирается через границу с огромным мешком золота. На самом деле это, конечно, не так: с мешками уже давно никто не бегает.
Да и «отток капитала» – штука неоднозначная. Например, профицит торгового баланса в досанкционные годы объективно способствовал притоку в страну не только хорошего ширпотреба, но и новейших технологий и средств производства: станков и оборудования. Другой вопрос, что их доступность не давала развиваться отечественным решениям, но это уже претензии не к законам экономики, а к её руководителям.
Объективно – если страна продаёт вовне больше, чем импортирует, то разница обязательно должна где-то остаться: в резервах, депозитах, облигациях, юанях, золоте, недвижимости, иностранных активах. Это нормально, и «отток капитала» в данном случае – всего лишь дополнительный фактор торгового профицита с материальным наличием требований к условным «странам-должникам». Грубо говоря, равнозначный обмен: мы Германии – газ, она взамен – передовые станки.
Сегодня ситуация иная. Мы в обмен на нефть или газ получаем виртуальные обязательства иного государства хранить наши денежки в своей стране на счетах своих банков. Это уже не стратегия развития, это стратегия накопления сбережений — стратегия Плюшкина. Объективности ради надо сказать, что стратегия эта отчасти вынужденная из-за геополитических обстоятельств.
Но возникает вопрос: «Что, когда мы начали гнать миллионы баррелей сырой нефти в страну слонов, никто даже не догадывался, что их рупии неконвертируемы и их нельзя выводить из страны?! А что, поставляя зерно, металлы и удобрения в Египет с профицитом в 30 млрд долларов за 7 лет, мы не знали, что египетский фунт – такая же фикция?! Или иранский реал?!» Конечно, знали.
Отдельная тема – строительство атомных электростанций по всему миру за счёт наших же кредитов. Пусть даже по принципу «строй–владей–эксплуатируй», как АЭС «Аккую» в Турции, с расчётным сроком окупаемости в 20 лет. Кстати, окончательное решение о её строительстве было принято в 2015 году, уже после введения первых санкций. Теперь же значительную часть нашего профицита торгового баланса, по оценкам экспертов (примерно 20 млрд долларов из 150 млрд с 2022 по 2026 год), мы тратим на оплату товаров и услуг турецкой стороны.
Между тем сроки строительства атомных ледоколов «Лидер», «Чукотка» и символических «Ленинград» и «Сталинград» из-за бюджетного дефицита значительно сдвигаются «вправо». Зато заканчивается строительство АЭС «Руппур» в Бангладеш. Естественно, за средства российского экспортного кредита в 11, 38 млрд долларов, выданного на 30 лет. При этом Дакка является крупнейшим государственным должником Москвы с пассивом более 7, 8 млрд долларов.
Таким образом, мы фактически копим финансовые обязательства неких третьих стран, подобно тому, как та же Индия хранит частное золото под матрасом. Докопилась до того, что индийские семьи и религиозные храмы совокупно владеют от 25 000 до 34 600 тонн золота, стоимость которого составляет 5 трлн долларов. Это больше, чем совокупные золотые запасы топ-10 центральных банков мира, вместе взятых (включая США, Германию и МВФ).
Разве Индия от этого стала развитой и богатой страной? Нет, это страна, которая гордится тем, что является самой «золотой» в мире. Точно так же, как мы гордимся своим статусом «страны-кредитора». Но настоящее богатство нации измеряется не виртуальными цифрами на заблокированных корреспондентских счетах и не валютными спекуляциями финансовых институтов, а способностью конвертировать сырьевую ренту в реальные активы: технологии, инфраструктуру и человеческий капитал внутри страны. Пока наши экспортные доходы работают на модернизацию чужих экономик или оседают в виде неликвидных долговых расписок, Россия рискует закрепиться в роли сырьевого придатка, который сам же и кредитует своих покупателей.
И до тех пор, пока мы не научимся обменивать свои невосполнимые ресурсы не на «фантики» и вынужденные компромиссы, а на реальный технологический суверенитет, звонкие лозунги о рекордном торговом профиците так и будут звучать как красивая, но печальная ирония нашей экономической судьбы.
Поделиться
Поделиться
