Перевернуть потерпевших: дело Дауровой и странная арифметика майкопского правосудия
В нормальной правовой логике человек, которому суд постановил вернуть деньги, считается пострадавшей стороной. В Майкопе, судя по делу семьи Дауровых, эта логика дала сбой. Семья добилась в суде взыскания миллионов, но теперь сама оказалась под угрозой уголовного преследования. Те, с кого суд взыскал деньги, заявляют, что потерпевшие — они. А правоохранительная система, вместо того чтобы ясно отделить гражданский спор от уголовной фантазии, месяцами держит Дауровых в подвешенном состоянии.
Доверие как ловушка
Эта история начиналась с доверия. Через дальнюю родственницу Саиды Дауровой — Богус Ю.Р. — в их круг вошла семья Сташ. Речь шла о строительном бизнесе: возведении частных домов, участии в льготных ипотечных программах с последующей продажей и получением прибыли. Саида Даурова, её муж Абрек и свекровь Марзият поверили в этот проект. Деньги переводились на карты; часть средств, как утверждает сторона Дауровых, передавалась наличными. Семья вкладывала не только сбережения, но и кредитные средства.
Всё держалось на личном доверии, на дружеских отношениях, на родственной рекомендации, на обещании, что деньги работают в строительстве и вернутся с прибылью. Но прибыль не пришла. Деньги не вернулись. Документы, которые должны были оформить отношения, так и не появились.
В решении городского суда Майкопа указано, что 9 июня 2023 года Сташ И.Х. получил статус индивидуального предпринимателя с основным видом деятельности «строительство жилых и нежилых зданий», но 1 апреля 2024 года прекратил этот статус, не сообщив об этом истцу.
Суд увидел главное
Майкопский городской суд изучил банковские переводы и пришёл к выводу: деньги действительно поступали на счета семьи Сташ, а законных оснований удерживать эти средства ответчики не доказали. Суд взыскал с них в пользу Марзият Дауровой более 15 миллионов рублей как неосновательное обогащение.
Ответчики пытались объяснить переводы иначе. Они утверждали, что это якобы были возвраты старых займов, что деньги переводила не Марзият Даурова, а Саида Даурова, пользуясь её картой, а отдельные получатели средств будто бы просто снимали деньги и передавали их дальше.
Но суд эту версию не принял. В решении указано: доказательств заемных отношений, которые могли бы объяснить такие переводы, ответчики не представили. Не доказали они и то, что получали деньги лишь «для передачи» третьим лицам.
Казалось бы, после этого главный вопрос должен быть простым: когда деньги будут возвращены?
Но в деле Дауровой всё пошло иначе.
Должники становятся заявителями
После вынесения решения суда первой инстанции против семьи Дауровых началась встречная атака. Сташ, Саад и Богус обратились в полицию с заявлениями о якобы мошеннических действиях со стороны Саиды Дауровой. По словам адвоката, ещё до суда ответчики угрожали дискредитацией семьи, особо выделяя Саиду Даурову как государственную служащую. После подачи иска, как утверждает защита, эти угрозы перешли в процессуальную форму: заявления в полицию, проверки, опросы, попытки представить гражданский спор как уголовную историю.
Особое место в этой истории занимает личный блокнот Саиды Дауровой. По версии защиты, он оказался у оппонентов незаконно и затем был использован как якобы подтверждение её долгов. Адвокат утверждает: записи не доказывают никаких обязательств перед заявителями, а отражают личные финансовые планы.
Возникает простой вопрос: почему происхождение этих записей не стало самостоятельным предметом тщательной проверки? Как личные материалы оказались у посторонних? Почему спорный по происхождению блокнот превращается в повод для давления на человека, семья которого требует вернуть деньги?
Проверка как давление
Само заявление в полицию ещё ничего не доказывает. Но проблема здесь в том, как долго и настойчиво эта линия поддерживается.
По утверждению защиты, сотрудники полиции опрашивали коллег, знакомых, соседей, обращались к третьим лицам, в том числе за пределами Адыгеи, сообщая им сведения о якобы совершённом мошенничестве. Для любого человека это серьёзное давление. Для государственной служащей — ещё и удар по репутации.
В таких ситуациях даже не нужно возбуждённое уголовное дело, чтобы разрушать имя. Достаточно бесконечной проверки, постоянных звонков, разговоров с коллегами и формулы: «Мы выясняем обстоятельства возможного мошенничества».
Так уголовная проверка может превращаться в рычаг давления в гражданском споре.
Подал иск — получи уголовную тень.
А где такая же энергия в другую сторону?
Самое тревожное в этой истории — избирательность.
По заявлениям Сташ, Саад и Богус правоохранительные органы проявляют завидную настойчивость. Проверки продолжаются, постановления об отказе отменяются, круг опрашиваемых лиц расширяется.
А вот по заявлениям самой Дауровой о противоправных действиях в её отношении — побоях, вымогательстве, открытом хищении имущества — такой же энергии не видно. По этим эпизодам принимались решения об отказе в возбуждении уголовного дела.
Получается странная картина. Когда заявляют должники, система долго и настойчиво проверяет Даурову. Когда заявляет сам кредитор — система действует куда сдержаннее. И это уже не просто частный конфликт. Это вопрос о равенстве сторон перед законом.
Кто проверит самих заявителей?
Есть ещё один важный вопрос: если заявители утверждают, что они сами пострадали финансово, проверены ли источники их средств?
Сторона Дауровых просит оценить имущественное положение Сташ, Саад и Богус, сопоставить их финансовую активность с доходами, выяснить происхождение денег и роль каждого участника этой истории. Особенно это касается Богус, которая, по материалам, является работником муниципального учреждения.
Если человек говорит, что передавал или терял крупные суммы, логично спросить: откуда эти суммы? Как они появились? Чем подтверждены? Почему одни финансовые потоки рассматриваются под микроскопом, а другие остаются в тени?
Апелляция и «навязывание» примирения
Сейчас решение Майкопского городского суда обжаловано. Дело находится в апелляции в Верховном суде Республики Адыгея.
И здесь тоже возникают вопросы, потому что рассмотрение дела затягивается. Отдельно удивляет тема медиации. Суд фактически подталкивал стороны к примирению, хотя ответчики задолженность не признают и денег не предлагают.
Медиация имеет смысл, когда стороны готовы обсуждать условия. Но как примирять людей, если одна сторона говорит: «Верните деньги», а другая отвечает: «Мы ничего не должны, это вы виноваты»?
Это уже не медиация, а странная попытка поставить знак равенства между требованием вернуть деньги и отказом их возвращать.
Корреспондент редакции, присутствовавший на заседании апелляции, также обратил внимание на то, что суд начал принимать новые доказательства. Для апелляции, которая должна проверять законность и обоснованность решения первой инстанции, это выглядит как минимум необычно.
Мы не утверждаем, что суд действует в чьих-либо интересах. Но обязаны задать вопрос: почему процесс, в котором уже есть ясное решение первой инстанции, всё больше напоминает попытку начать историю заново? Что значит совершенно нескромный и неформальный возглас адвоката должников «Yes!», когда судья удовлетворил его ходатайство? Причём в ходе судебного процесса…
Прокуратура ответила, но не объяснила
Редакция направила запрос в прокуратуру Республики Адыгея. Мы просили объяснить, почему после решения суда о взыскании денег продолжается уголовная линия против Саиды Дауровой и не означает ли это фактическую подмену гражданского процесса уголовным давлением.
Ответ прокуратуры оказался формальным. В нём сказано, что решение суда не вступило в законную силу, потому что обжаловано; в полиции зарегистрированы материалы проверок по заявлениям граждан; проверка продолжается; процессуальные решения могут быть обжалованы.
И всё.
Но главный вопрос остался без ответа: почему люди, с которых суд взыскал деньги, получают возможность держать под уголовной угрозой тех, кто эти деньги требует вернуть?
Фраза «проверка продолжается» ничего не объясняет. Она лишь подтверждает, что давление продолжается тоже.
Кто здесь потерпевший?
Майкопский городской суд уже частично ответил на этот вопрос, взыскав деньги с ответчиков. Решение пока не вступило в законную силу, и ответчики громко кричат устами своего русскоязычного адвоката не переведённым на русский язык «Да!» прямо в апелляции, когда приобщено то, что в принципе приобщать не обязательно.
Теперь вопрос к правоохранительной системе Адыгеи.
Может ли она отличить гражданский спор от реального преступления?
Может ли она одинаково внимательно проверять обе стороны?
Может ли она не позволить должникам стать «потерпевшими» только потому, что они первыми или громче написали заявление?
Может ли она объяснить обществу, почему после судебного взыскания миллионов уголовная тень ложится на семью, требующую вернуть свои деньги?
Пока ответов нет. Есть только странная арифметика: деньги взысканы с одних, а проверяют других.
Настоящая публикация, с учётом изложенных обстоятельств, может быть расценена как сообщение о возможных преступлениях и иных противоправных действиях лиц, упомянутых в материале, включая возможный заведомо ложный донос, вымогательство, открытое хищение имущества, распространение порочащих сведений, незаконное получение и использование личных записей, а также оказание давления на участников гражданского процесса.
Редакция готова предоставить компетентным органам имеющиеся документы, судебные материалы и дополнительные сведения либо направить их в рамках официальных редакционных запросов.
Поделиться
Поделиться
