Железо не прощает экспромта: кузнечное искусство требует интеллекта не меньше, чем физической силы
Скульптор и кузнец-художник Сергей Денисюк — о металле, смысле и мастерстве: «Я занимаюсь тем, что ищу форму, способную нести смысл, — и убираю всё лишнее».
В мире, где всё производится быстро, тиражируется миллионами копий и забывается через неделю, существуют люди, которые намеренно выбирают путь медленный, тяжёлый и непредсказуемый. Сергей Денисюк — один из них. Он работает с металлом так, как работают немногие: не как ремесленник, выполняющий заказ, а как художник, ищущий форму для мысли.
Кузнечная ковка — одно из древнейших ремёсел на земле. Но в руках Сергея оно превращается в нечто совершенно иное: его скульптуры хранятся в частных коллекциях Нью-Йорка, Мельбурна и Бельгии, его работы отбирают для международных выставок американские кураторы, а сам он в этом году выступит с мастер-классом на конференции Artist Blacksmith’s Association of North America — одной из самых авторитетных организаций в мире художественной ковки.
Мы поговорили с Сергеем о том, почему железо не терпит экспромта, что общего у кузнеца с философом и зачем человеку, чьи работы знают на трёх континентах, открывать школу — не для будущих звёзд, а для тех, кто просто хочет создавать что-то своими руками.
— Сергей, большинство людей представляют кузнеца с молотом у наковальни — и думают, что это про подковы и решётки. Как вы сами объясняете, чем занимаетесь?
— Я занимаюсь тем, что ищу форму, способную нести смысл, — и убираю всё лишнее. Звучит просто, но на практике это результат многолетней работы. Металл — мой идеальный материал для самовыражения. Не потому что я не умею работать с другим: я профессионально занимаюсь графикой, живописью. Но именно металл даёт мне то, чего не даёт ничто другое. Он диктует обобщённые, абстрактные формы — а это очень важно для художника. Это дисциплина.
В раскалённом состоянии металл невероятно податлив, его можно буквально уговорить принять любую форму. Но он же и самый требовательный материал: он не прощает спешки, не прощает небрежности. И — самое главное — он не прощает экспромта.
— Что значит «металл не прощает экспромт»? Это же звучит как парадокс — ведь творчество, казалось бы, и есть спонтанность.
— Это один из самых распространённых мифов о творчестве. Австрийский скульптор Альфред Хаберманн говорил: «Не стоит класть железо в огонь, если у тебя нет уверенности, как с ним поступить после». Это аксиома. Я пытался её опровергнуть неоднократно — и это никогда не приводило к значимым результатам.
Конечно, есть кузнецы, для которых экспромт — это стратегия. Но, честно говоря, результаты такого подхода очень часто удручают. Мне приходилось наблюдать, как работают лучшие мастера нашей профессии — это всегда в большей степени интеллектуальный труд, нежели физический. Сначала думаешь, а потом уже берёшься за молот.
— Расскажите конкретный пример. Была ли работа, которая особенно хорошо это иллюстрирует?
— Да, и совсем недавний. В 2024 году меня пригласили в большой европейский выставочный проект. Передо мной стояла задача найти нестандартный приём для образа креста — одного из самых «заезженных» символов в истории искусства. Казалось бы, что тут можно придумать нового?
Я работал над этой задачей методично, без спешки. В итоге мне удалось изобрести форму, которая ранее не встречалась при решении этой задачи, — уйти от общепринятых технологических подходов к созданию самой формы элемента. Эта скульптура, «What is Truth?», сейчас находится в частной коллекции в Бельгии. И, что для меня особенно ценно, она вызвала большой интерес именно у профессионалов-кузнецов. Это для меня важнее любого приза.
— Вы упомянули, что ваши работы хранятся в частных коллекциях в Нью-Йорке, Мельбурне, Бельгии. Как белорусский кузнец попадает в коллекции на трёх континентах?
— Через выставки. Для художника, работающего в такой специфической нише, как художественная ковка, это фактически единственный путь к профессиональному признанию. Кузнец-художник — достаточно закрытая профессия. У живописцев есть целая армия искусствоведов и галеристов, которые сопровождают художника на протяжении карьеры. У кузнецов-скульпторов, особенно на постсоветском пространстве, дело обстоит куда хуже. В большой степени мы предоставлены сами себе — и оценка твоего мастерства приходит прежде всего от коллег-профессионалов.
Выставка — это место, где нельзя сказать больше, чем ты сделал. Ты выставляешь работу — и она говорит за тебя. Это честное испытание.
Скульптура «Don’t Stress Out!» в 2025 году попала сразу на две серьёзные международные площадки. Сначала — на выставку FROM CORE TO SURFACE, которую ежегодно проводит американский Center for Metal Arts. Из всех поданных заявок отобрали 15 работ, и я был отмечен как Featured Artist. А по итогам выставки меня пригласили войти в жюри следующего года. Сейчас эта же скульптура участвует в touring-выставке FORGE ON: 30 MARKS организации ABANA — туда отобраны работы 30 кузнецов-художников со всего мира.
— Вы начинали с архитектурной ковки — балконы, лестницы. Это очень далеко от концептуальной скульптуры. Как произошёл этот переход?
— Он не был резким. Скорее — накопительным. Я получил художественное образование — сначала в художественном училище, потом в университете. Но понимание скульптурного потенциала кованого металла пришло только со временем и через опыт.
В 2014 году я проходил стажировку в США и познакомился там с Джефферсоном Маком — художником из Сан-Франциско. Это была важная встреча. Потом я вернулся в Беларусь, начал строить большую мастерскую. В 2016 году у нас родилась дочь — и несколько лет были посвящены семье. Мастерская строилась, заказы шли, но это была преимущественно архитектурная ковка.
Однако во мне накапливалась творческая энергия другого свойства. И в 2024 году, когда пришло приглашение в большой европейский проект, я с удовольствием за него взялся. Иногда внешний импульс — выставка, приглашение, встреча с интересным человеком — разжигает в тебе именно то, что уже давно тлело.
— Вы говорите, что идея важнее приёма. Но ведь кузнечное дело — это очень физический процесс. Где в нём место для философии?
— Везде. Нужно уметь уйти от будничных проблем, от общепринятых суждений — и создать произведение чистым, лаконичным и совершенным. Это требует не меньше внутренней тишины, чем любая медитация.
Я люблю работать в диапазоне от разумного пренебрежения до продуманной деликатности. Иногда приёмы, которые я использую в своих скульптурах, удивляют даже меня самого. Но в этом больше рациональной осознанности, нежели эмоционального экспромта. Это результат однажды выбранной правильной стратегии творческого развития — и я отдаю себе в этом отчёт.
Важен не столько поиск почерка художника, сколько развитие способности к творческому мышлению, воспитание чувства «прекрасного и ужасного». Приём, метод — всё это придёт, если в основе твоего творчества лежит идея, подкреплённая знаниями. Приём без идеи — ничто. Это моё твёрдое убеждение.
— Вы упомянули, что хотите открыть кузнечную школу. Но не обычную. Расскажите, что вы имеете в виду.
— Мне небезразлична судьба кузнечного искусства в современном мире. Приходит желание передать то, что знаю и умею. Но я не хочу создавать ещё одну школу с творческими страданиями и чрезмерными художественными амбициями.
Удовлетворение амбиций — это всегда нелёгкий и упорный труд. Покорение вершин всегда доставляет боль. Это мой путь — и я чувствую себя комфортно, преодолевая трудности. Но наш мир и без того полон трудностей. Поэтому я хочу создать школу, где творчество приносит человеку радость, для людей, которых объединяет одно — желание делать что-то необычное своими руками.
Это не значит, что мы будем делать что-то простое или неинтересное. Начало кузнечного ремесла у всех одинаковое: от простого к сложному. Сначала — простые элементы, соединения. Затем — более сложные, «интеллектуальные» решения. Путь один и тот же. Просто идти по нему можно по-разному.
— И последнее: что впереди? Какие проекты ждут?
— В этом году я приглашён для участия в кузнечной конференции ABANA, которая будет проходить в Бентонвилле, штат Арканзас. Буду выступать с мастер-классом и покажу свой способ изготовления декоративных элементов для архитектурной ковки. Это честь — и одновременно большая ответственность.
А дальше — я уверен, что впереди много проектов, которые ждут своего осуществления. Я давно убедился: если ты уверен в правильности выбранного вектора, об этом свидетельствуют прекрасные талантливые люди, которые встречаются на твоём пути, и признание в среде профессионалов. Это лучшее подтверждение, которое я знаю.
Поделиться
Поделиться
